Сытый голодного не разумеет
В час пик люди в метрополитеновском вагоне разделяются на две касты, которые, несмотря на тесную близость и даже на наличие физического соприкосновения, отдалены одна от другой гораздо сильнее, чем декабристы от народа: касту сидящих и касту стоящих. Первых меньше, но насколько же они, попав на пару десятков минут в число этих избранных, утрачивают всякий интерес к тем, другим, всякое стремление понять их, разделить их мысли и чувства; какая же бескрайняя между ними разверзается пропасть.
На днях я наблюдала пример того, насколько может быть пагубной для слабых мозгов случайная улыбка метрополитеновской Фортуны, то есть до какой степени краткосрочное попадание в касту сидящих корёжит сознание отдельных ее представителей. В переполненном вагоне ехали и щали две девицы - щали громко, но так и шум в метро стоит преизрядный; они были притиснуты к сидячим местам, и в аккурат возле них сидела и дремала элегантная дама средних лет. В какой-то момент дама вдруг открыла глаза и с претензией произнесла:
- Говорите, пожалуйста, потише. Вы же мне мешаете.
Девушки, совершенно ошеломленные, просто потеряли дар речи, а потом одна уточнила:
- Простите, мы вам что - мешаем спать?
- Ну да, - подтвердила эта дама, уютно примостившись на сидячем месте и возмущенно глядя снизу вверх на девушку-оппонентку, которая, зажатая толпой, как расплющенный сухой цветок для гербария меж страниц толстого тома, балансировала на одной ноге.
В общем, девушки переглянулись и просто откровенно, издевательски расхохотались - так, наверно, хохотали бы идущие на казнь, которых какой-нибудь ухоженный праздный зевака укорил бы за то, что они недопустимо громко для его нежного слуха звякают цепями.