Красное Приморье - продолжение
28 ноября 2020 года
Лонг-Бич, портовая бухта
- Парни, это русский, из ТОРа. Коммуняга и пропагандист - растянул губы в улыбке гигантских размеров негр-докер. Справа от него стоял такой же рослый, но гораздо уже в плечах мужчина. На вид лет сорок, продубленные руки и кирпичного цвета лицо выдавали в нем человека, многие годы работающего на открытом воздухе.
Докеры с интересом обернулись. Предстоял весьма нескучный разговор - рабочие давно интересовались происходящим за океаном, а верить газетам и телевизору было глупо. Истерическая ненависть к "нелюдям, лишившим миллионы людей свободы" о тамошней жизни ничего не говорила. Теперь же было кому ответить на накопившиеся вопросы.
- Зовут меня Ильдар. Я плохо говорю по-английски. Эсперанто никто не понимает? ОК, Барри, тогда ты переводишь. Спрашивайте!
- Илдар, как получилось, что Россия раскололась?
- Получилось это так...
Десять лет назад начался кризис. У вас его называют Новой депрессией. Ударив сперва по США, кризис докатился до Китая и русского Дальнего Востока. Китайцы потеряли ваш рынок сбыта, оставшись с обесценившимися долларами на руках. Там начался голод. Худо-бедно держались южные районы, обеспеченные хотя бы пропитанием. А вот на севере было страшно. Начались массовые сокращения на фабриках. Гирин, Хэбэй, Хэйлунцзян, Ляонин - весь северо-восток Китая превратился в депрессивные регионы, с никому не нужными заводами. Правительство спешно их приватизировало, новые владельцы спешно перепродавали, продавали на металлолом, растаскивали... То же самое по китайскому примеру началось и в России - весь Дальний Восток оказался брошен центральной властью. Спасайтесь как хотите, мол.
Что ж, пришлось спасаться. Почти одновременно в Чите и в Харбине общегородские забастовки переросли в национализацию заводов и в столкновения с внутренними войсками и полицией. Стычки превратились в бои - рабочим удалось захватить оружие, а часть военных перешла на сторону народа. Понимая, что сила - в единстве, две сражающиеся рабочие республики стали координировать свои действия. Так образовалась Дальневосточная республика. Власти были вынуждены отступить. Во-первых, у них и так под ногами вся страна полыхала, приходилось сосредоточиться на контроле за аграрными и сырьевыми районами. Во-вторых, власти сочли, что бунтовщики сами перемрут с голоду, и проблема отпадет сама собой.
Поэтому рабочим отрядам удалось относительно спокойно занять российское Приморье, Забайкалье, северо-восток КНР. Затем, спасаясь от голода, к ДВР присоединились Камчатка и Чукотка, а также Сахалин. Курилы попытались занять японцы, но перешедший на сторону ДВР тихоокеанский флот РФ (его хотели перевести морем на Балтику, но успели вывести только ряд атомных судов - на дизельные горючего не было) не допустил подобного. Японцы на открытую войну не решились.
После некоторых раздумий к ДВР присоединились товарищи из Северной Кореи. После этого наша республика была переименована в Тихоокеанскую.
- А как же вы там выжили? Это же бесплодные, да еще и промерзшие места!
- А нам ничего другого и не оставалось кроме как выжить. Голь на выдумки хитра! Проблема стоимости проектов перед нами не стояла - люди готовы были за любую идею схватиться. В первый год выручили Сахалин, Корея и продажа легкового транспорта в Россию. Сахалин превратился в сельхозполигон, на котором пробовали любые культуры, лишь бы они давали нужную массу продовольствия. Такие культуры удалось подобрать. Кроме того, нас выручило море. Начались самые смелые опыты с морскими ресурсами. Рыба, крабы, морские водоросли, морские млекопитающие - мы начали разводить всё, что водится в неволе. Ну или в относительной неволе заливов. Рассчитаны нормативы вылова ресурсов, чтобы не истощать воды. Оказалось, что основную потребность в белке они удовлетворяют!
Кроме того громадную и неоценимую помощь оказали корейские товарищи. Их навыки работы с огородными культурами дали стократный урожай в Приморье. Взятое под контроль оленеводство Чукотки обеспечило нас мясом, хотя и по достаточно урезанной норме.
- А машины?
- Продали. Личный автотранспорт хорош для автовладельца, но жутко накладен для государства. Мы за первую пятилетку перешли на электротранспорт в подавляющем большинстве случаев - электровозы, электрички, трамваи, троллейбусы. Максимум оставшегося - грузовики и автобусы, это в совсем уж отдаленные уголки. НАционализация энергетики подняла производительность. За ту же первую пятилетку удалось расширить энергетическую базу - стали строить во множестве некрупные приливные электростанции, тем самым обеспечивая приморские города электричеством и теплом. Промышленность получила освободившиеся мощности ГЭСи АЭС. За вторую пятилетку в итоге мы смогли закрыть почти половину теплоэлектростанций, и перестали жечь бесценное сырье.
- Говорят, у вас там из-за этого химики благоденствуют?
- Да, так и есть. Полимеры внедряем, куда только получается. Благо сырья много - уголь, нефть. Металопластмассы, и тому подобное.
- Сами разрабатываете? Говорят, вы крадете ноу-хау!
- Ну почему крадем? Покупаем, обмениваем. Более того - ваши капиталисты сами нам тайком их продают, достаточно только предложить хорошую цену. Недавно у японцев так купили целую конвейерную линию из-под полы. А что в этом плохого? Мы бы взяли задаром - но у вас за идеи платить приходится.
- Правда ли, что у вас нет личной свободы?
- Как посмотреть. Кому свобода - это жить за чужой счёт, тем да, свободы нет и никогда не будет. Будь ты мелкий спекулянт, или крупный воротила - разговор будет один. Деньги на бочку - а сам катись из страны!
А вот тем, для кого свобода - это интересная работа, крепкое здоровье, теплое жилье и хорошее образование для детей - те свободны.
- Как может быть свободен тот, на кого есть все данные в полиции!
- Биометрия - это просто инструмент. Да, у нас есть данные на каждого гражданина республики. Но эти данные - не тайна ни для кого! Любой человек знает, кто я такой, где живу, сколько зарабатываю, и на что трачу. И я это же знаю про любого человека.
То, что у вас тут выступало средством шантажа отдельных людей, у нас передано на службу всем гражданам сразу. Это не полицейская база данных, а общенародная. Она многое упрощает. Учет, например, не даёт забросить к нам шпионов и диверсантов. Любой новый человек, не являющийся членом какого-либо трудового коллектива, будет виден за версту. Чужими документами воспользоваться тоже невозможно - они биометрические, уникальные для каждого. Поэтому промышленный шпионаж нам не страшен. Невозможно и подкупить кого-либо - у нас нет отдельных от коллектива заработков. А в коллективе это сразу будет заметно. У нас же не существует наличных денег. Все расчеты - строго электронные.
А как помогла нам эта открытость информации при расчете оптимальной экономической географии! Мы всегда с точностью до человека знаем, где и сколько надо рабочих рук. У нас нет безработицы - наоборот, рабочих рук жутко не хватает.
- Все-таки непонятно, а как же свобода воли - где приказали, там и работаешь, свое дело не заведешь!
- Да нет. Хочешь открыть дело - смотри всю информацию по стране, прикидывай, что именно нужно, приезжай, организуй свою бригаду - и работай! Но если не справишься, не обессудь - твоё место займёт директор поопытнее. Даже у вас наиболее опытные бизнесмены обычно работают просто потому что их дело им нравится, а не потому что они с него на пропитание зарабатывают. Так и у нас - от забот о пропитании и воспитании детей вас избавили. Можете посвятить себя любимой работе.
- А детей у родителей вы отбираете? Это как?
- Если ты никудышный родитель - да! Ребенок должен вырасти коммунистом. А для этого надо расти в правильном коллективе. А если ты способен такой коллектив воспитать - ну так бери детей из трех-четырех семей на воспитание. Будь директором детской коммуны
- У вас там детский труд используется...
- Да. С четырнадцати лет дети способны внести свой вклад в экономику. Работу им подбирают с коротким рабочим днем - три часа в день. Больше того, у нас еще и пенсионеры по столько же работают, и инвалиды. Каждому есть работа по силам. Поэтому нагрузка на взрослых трудящихся падает. Если в первые годы трудиться приходилось по десять-двенадцать часов в день, то сейчас у нас официальный рабочий день - шесть часов, пять дней в неделю. Так многие сами на работе задерживаются, выгонять приходится!
Недоверчивый шепот.
- А... а что же делать в свободное время?
- ЧТо хочешь! Учись, если желаешь. Просто отдыхай. Работай на второй работе. Ходи в турпоходы. Пой, танцуй, стихи пиши.
- А заработать на песнях и стихах у вас можно?
- Нет. Тут оно как? Не можешь не петь - будешь петь, даже если в порту грузчиком работаешь. Не можешь не писать - будешь писать даже в стол, даже если ты обычный дворник. Но зарабатывать на этом нельзя. Поэтому-то у нас и нету ни поп-музыки, ни говнокнижек-сериалов. Даже телевидение и радио у нас непрофессиональные! Люди в свободное время сами фотографируют, сами рассказывают об интересном, и в единую медиасеть выкладывают.
- А зачем вашим людям отказ от столь многого? Личной свободы нет, предпринимательства нет...
- А у нас есть цель! Наконец-то, спустя десятки лет, у людей снова есть цель! Эта цель - освобождение от пут угнетения кучкой богатеев. Освобождение от тяжелого нудного труда. Освобождение всех способностей человека. Каждого человека, и всех вместе!
- Так ведь не для одного человека, а для коллектива! А один человек...
-А один человек без коллектива состояться не может. Вот такой вот простой факт - человек есть продукт коллектива. И только в нём он способен раскрыться полностью. Наша экономика впервые в истории позволила ему это, и люди за советскую власть схватились намертво.
- Не боитесь, что голод и войны вас задушат?
- Нас и так голод задушил бы. А теперь нам и война не страшна. У нас и флот есть, и авиация, и потяжелей кое-что найдется...
- Правда ли, что ваши шпионы повсюду?
- Чистая правда! Только не шпионы - а такие как я рабочие. Делегаты от своих, советских трудовых коллективов. Чтобы нам не проиграть - все трудящиеся мира должны знать, кто мы есть, и стремиться к тому же у себя дома. Вот поэтому мы и разъясняем что и как - везде, по всему миру. Для этого-то нам и нужен эсперанто. Попробуй-ка найди специалистов по стольким языкам - испанский, английский, китайский... У нас он - государственный. ВТорой язык каждого, язык техдокументации. Без него никуда. Мы бы иначе с китайскими товарищами не могли бы так сразу сработаться. А так - и культура у каждого цела, и между собой по делу общаемся спокойно. На тот же английский дай бог не годы положить надо на изучение, а тут и квартала хватит.
Докеры сидели молча. Думали. То, что рассказывал русский, подтверждало все репортажи CNN. Да, там детский труд и детские колонии. Да, там контроль государства над частной жизнью всех и каждого. Да, там зажим искусства. Да, живут очень бедно по меркам среднего класса.
Но... Но зато они выжили в голодные годы, и сейчас население там уверенно растёт. К ним идёт весьма устойчивый поток переселенцев. И жизнь там - открытая, многотрудная, живая и интересная...
Взлетела в воздух сотня сжатых кулаков:
- Рабочие всех стран - соединяйтесь!
Загоревшиеся надеждой - за много лет первый раз! - глаза: "И мы так можем!"
Ильдара провожали дальше, в Мексику, тайком переправляя из одного дока в другой, с одной фабрики на другую. И везде и всюду ронял он зёрна надежды в людях, говоря чистую правду, показывая свой пример. Великое дело - личный пример!
И по следу простого русского рыбака-коммуниста вспыхивали одна за другой стачки, рабочие самоуправления, и прочие ростки власти советов...