Каждый день вижу, как Настенька взрослеет. День ото дня,
Каждый день вижу, как Настенька взрослеет. День ото дня, час за часом в ней появляются всё новые нотки жизни. Это только так говорится, что своих детей не примечаешь, а чужие растут как на дрожжах. Ещё бы, год не виделись, а тут выходит навстречу совершенно взрослый человек и смотрит на тебя, как на новенького. Кошмар! Куда время бежит?
На самом деле, всё даже очень приметно и в своих собственных. Всё-таки в третий раз иду по этому счастливому пути (старшая давно замужем). Вот тут мосточек, через ручеёк первого «не хочу», вот тут уж засада, называемая детсадом в лице какой-нибудь Велены Анофриевны: «Ваш ребёнок меня совершенно не слушается!» Хм… А я-то тут причём?
Настёнышу три года и восемь месяцев. И здесь такое творится! Я таки не успеваю фиксировать… Для чего? Так это же блаженство. Как это можно объяснить? Словно сам учишься всему заново, заодно отряхивая с себя лишнее, случайно привидевшееся (по третьему кругу!). Ну, по крайней мере, ощущаешь.
Вот произошёл с нами вчера такой случай. Приносит Настенька свой детский самовар и говорит: «Почини». Лезу за инструментом. Настенька следом. Отбирает у меня отвёртку: «Я сама хочу». «А ты знаешь как? Сил-то хватит?» — пытаюсь отобрать ставший сразу опасным острый металлический клин. «Я тебе сейчас покажу», — успокаивает меня Настенька и… не отдаёт отвёртки.
Ковыряет со всей мочи внутри бедненького самовара. «Подожди, — говорю я серьёзно, — тут надо подумать». «Ты пока подумай, а я возьму вот этот молоточек». «Зачем?» «Я буду что-нибудь чинить, чтобы было красиво». Ну как, как я могу отказать ребёнку? Особенно, когда речь зашла о красоте? Нет, все говорят, что я балую девчонку. Разрешаю ей бог весть что. Ну да… разрешаю. А кто её будет баловать, кроме меня? Велена Анофриевна что ли? Пусть говорят…
Короче, дело кончилось тем, что я выдал Насте молоток и гвозди, нашёл подходящую палку. Показал, как держать гвоздь и беречься от того, чтобы не стукнуть себе по пальцу. И мой милый ребёнок двадцать минут занят невиданным делом. Папа в умилении. Не разу не промахнулась. Всё сама… всё сама. И откуда в ней эта хватка и расчёт? В моём характере такого точно никогда не было.
