Энакин и Люк
Дорогие мои, любимые френды! Простите, если кого-то эта тема задолбала. Но я реально не могу остановиться. Я обещаю, что обязательно буду писать еще всякие разнообразные по тематике посты, но пока меня волнует Энакин. В конце концов, согласитесь, что разве это плохо - превращение разочарованного зрителя, утратившего интерес к кино, в восторженного фаната, чувства которого юны, свежи и пылки? Это пробуждает и возвышает заснувшую душу.
Засим предлагается текст
ЭНАКИН И ЛЮК
Я посмотрела «Звездные войны» до конца (имеется в виду, что я, знаменитый тормоз, только после эпизода 3 ознакомилась с эпизодами 4, 5 и 6). Теперь перед глазами цельная картина, кусочки мозаики сложились воедино. Хочется сказать пару слов – возможно, для многих почитателей звездной саги это будут банальности, однако для меня это явилось свежайшим впечатлением.
Итак, и Энакин, и Люк Скайуокер – неправильные джедаи. Оба они не соблюдают требуемые правила и не вписываются в установленную систему. Они оба отвергают хваленое джедайское отрешение от чувств. Однако какое различие! Энакин не может в себе сдержать бурные, «темные» страсти, в то время как Люк испытывает светлые, благородные чувства - в первую очередь дружбу.
Энакин испытывает приступы раздражения – и затем гнева, а Люк подавляет в себе гнев. Энакин испытывает любовь – но это любовь-страсть, любовь абсолютная, любовь собственническая, при которой его любимая видится как драгоценный предмет – заботливо обихаживаемый, но целиком зависящий от его воли, как символ его тщеславия, как часть его «я», т. е. это в определенной мере любовь к себе; и поэтому, когда Падме отвергает его, изменившегося, он душит ее – он видит в ней не самостоятельную личность, а только противоречащую ему собственность, взбунтовавшуюся против него часть его собственного «я» - конечно, такое надо побороть. И поэтому он, видимо, достаточно легко смиряется с гибелью Падме. Что же Люк? Люк испытывает дружбу к товарищам, дружбу спокойную, без экзальтации и абсолютизации, с подковырками, шуточками и мелкими переругиваниями; тем не менее он всегда готов мчаться на помощь друзьям – конкретным людям и свободным личностям, он хочет предотвратить угрозу их жизням, невзирая на то, что Хэн Соло и Лея, такая гармоничная пара, похоже, порой вовсе и не нуждаются в нем, Люке; он видит в них живых людей, которые подвергаются опасности (в то время как Энакин стремился прежде всего избавить от разрушения свой любимый трофей, который поддерживал и грел его самолюбие; можно сказать, что в какой-то мере он стремился спасти прежде всего себя, свое положение и благополучие). Люк выбирает для спасения прямые, бескомпромиссные пути, вооружившись храбростью, - и эти пути оказываются успешными (в то время как Энакин путем сложных раздумий, борьбы с собой и всяческих внутренних терзаний выбирает самое тяжелое решение - переходит на Темную сторону).
И еще очень важно сказать о таком чувстве, как милосердие. Милосердие. Важнейшая христианская добродетель, направляющая нас к Добру. У джедаев периода гибнущей Республики этого милосердия не наличествовало ни грамма, как и прочих чувств, которые они выхолостили. Даже умирающая Падме говорит: поверьте, в Энакине еще есть хорошее. Но она влюбленная слабая женщина, а вот храбрый джедай Оби-Ван Кеноби не моргнув глазом вступил в поединок с Энакином: не ему рассуждать о чувствах, не ему искать хорошее в предателе, если Энакин – ситх, значит, он должен умереть. И эта трагическая сцена с Оби-Ваном над поверженным Энакином. Энакин уже проиграл, он калека, он умирает, так прояви же милосердие, протяни ему руку, спаси в последний момент – и этим благородным жестом, жестом прощения еще можно было бы вернуть к Светлой стороне падшего человека. А когда Энакин уже начал гореть – джедайская мораль Оби-Вана дискредитировала себя окончательно: добить из милосердия нельзя, Энакин безоружен, это не по-джедайски; оставить его ужасно мучиться – это можно, это справедливо. И Энакин страшно кричит: «Ненавижу!» – ненавидит не за то, что Оби-Ван на другой стороне, что он дрался с ним; нет, за то, что джедайство и Оби-Ван в этот момент пали окончательно.
Милосердия нет у джедаев – они, соответственно, и Энакина ему обучить не смогли. Был бы он милосерден к Падме – он бы мог ее отпустить от себя, рассказать о ее положении джедаям, передать ее в руки джедайской медицины или медицины ее родной планеты. Но он хотел быть только рядом с ней, он не был согласен ее отпустить, и только Темная сторона предложила устаивающий его вариант: Падме будет с тобой. Был бы Энакин милосерден – и, возможно, маленькие джедайчики не погибли бы от его меча, это первое и главное испытание на службе у Палпатина могло бы не состояться, и переход на Темную сторону не был бы окончательно скреплен кровью.
И вот Люк: как уже говорилось, он тоже неправильный джедай, но его «неправильность» совсем иного типа; он неправильный настолько, что сердце его наполнено милосердием. И связанной с этим милосердием верой. Видимо, это оттого, что его не прессовали джедаи с детства, как Энакина, а до того момента, как он встретился со джедаями, он уже сложился как полноценная личность. Люк милосерден к своему отцу, Дарту Вейдеру. Он верит в него, как и Падме, его мать, верит, что в нем осталось хорошее, хотя Оби-Ван и Йода, категоричные в своей абсолютизации справедливости, таких чувств и мыслей не допускают. (Кстати, джедаи учили бороться против абсолютизации страстей, а добились абсолютизации абстрактных категорий – той же справедливости. И это ужасно. Эти абстрактные категории берут верх над конкретными живыми людьми. Власть идей – это гибельно.) Итак, Люк проявляет милосердие - отказывается убить поверженного Вейдера (а перед этим он долго отказывался с ним драться). И этот поступок Люка переламывает Вейдера. Оби-Ван, наставник и старый друг, как уже говорилось, милосердия не проявил (не спас, а потом не добил, когда логичней было бы добить), что уничтожило Энакина – еще почти не Дарта Вейдера, еще практически Энакина; а вот теперь к нему, зловещему гению, галактическому чудовищу, страшному Дарту Вейдеру, проявили-таки милосердие – и кто? Родной сын, конечно, но сын, с которым он долго сражался на противоположных сторонах, которому отсек руку, который должен его издавна ненавидеть.
И не зря Люк верил в отца. Вера и милосердие вновь приводят Вейдера на сторону Добра. Люк спасает отца и заслуживает тому прощение. А Зло - повержено.
Жестокая бескомпромиссная справедливость – это категория Ветхого Завета. С появлением Нового Завета доминантной категорией стало милосердие. Мы стали свидетелями смены культурно-цивилизационных эпох. Ушли старые джедаи с их воззрениями, как ушли суровые ветхозаветные пророки. В эпоху жестокой Империи незримо ковался новый тип человека, новый тип джедая, который нашел свое воплощение в Люке Скайуокере: джедай с нормальными человеческими чувствами, сбалансированными в его душе; джедай, умеющий проявлять милосердие к другим; джедай, верящий в добро – не в абстрактное добро, а в добро, запрятанное в душе даже самого закоренелого грешника; джедай, испытывающий любовь к врагу. Джедай, с помощью всего этого спасающий мир и возвращающий в него Свет. «Я Свет миру, кто последует за мною, тот не будет ходить во тьме, но будет иметь свет жизни» (от Иоанна).